Снимать шлюх и считать себя плейбоем - все равно, что принимать дома ванны и считать себя водолазом-глубоководником...

Кто сказал, что у Кутузова не было одного глаза? У Кутузова был один глаз!

Моисей сказал: всё от Бога,
Соломон сказал: всё от ума,
Иисус сказал: всё от сердца,
Маркс сказал: всё от потребностей,
Фрейд сказал: всё от секса,
Эйнштейн сказал: всё относительно..
Сколько евреев - столько и мнений.

Больше всех на свете переход на летнее и зимнее время ненавидит Валерий Михайлович Клочков, коллекция которого насчитывает 4582 работающих часов.

Диалог о фильме "Хозяин морей. На краю земли":
- Прикольные ребята. Идут галфвинд под марселями без стеньга-стакселей.
- Вот эту фразу переведи на русский, а?
- Хм... Обгон на первой передаче.

Средний интеллектуальный уровень сотрудников МВД повысился, когда в
статистику включили и лежачих полицейских.

Таких вот спорщиков я часто встречаю
— Привет, что делаешь?
— Да вот, задачки решаю из журнала.
— Ну ты даёшь! Не ожидал от тебя.
— Чего не ожидал?
— Что ты опустишься до задачек. Вроде умный ведь, а веришь во всякую
ерунду.
— Извини, не понимаю. Что ты называешь ерундой?
— Да всю эту вашу математику. Ведь очевидно же, что фигня полная.
— Как ты можешь так говорить? Математика — царица наук...
— Вот только давай без этого пафоса, да? Математика — вообще не наука,
а одно сплошное нагромождение дурацких законов и правил.
— Что?!
— Ой, ну не делай такие большие глаза, ты же сам знаешь, что я прав.
Нет, я не спорю, таблица умножения — великая вещь, она сыграла немалую
роль в становлении культуры и истории человечества. Но теперь — то это
всё уже неактуально! И потом, зачем было всё усложнять? В природе не
существует никаких интегралов или логарифмов, это всё выдумки
математиков.

— Погоди. Математики ничего не выдумывали, они открывали новые законы
взаимодействия чисел, пользуясь проверенным инструментарием...
— Ну да, конечно! И ты этому веришь? Ты что, сам не видишь, какую чушь
они постоянно несут? Тебе привести пример?
— Да уж, будь добр.
— Да пожалуйста! Теорема Пифагора.
— Ну и что в ней не так?
— Да всё не так! "Пифагоровы штаны на все стороны равны", понимаете
ли. А ты в курсе, что греки во времена Пифагора не носили штанов? Как
Пифагор мог вообще рассуждать о том, о чём не имел никакого понятия?
— Погоди. При чём тут штаны?
— Ну они же вроде бы Пифагоровы? Или нет? Ты признаёшь, что у Пифагора
не было штанов?
— Ну, вообще-то, конечно, не было...
— Ага, значит, уже в самом названии теоремы явное несоответствие! Как
после этого можно относиться серьёзно к тому, что там говорится?
— Минутку. Пифагор ничего не говорил о штанах...
— Ты это признаёшь, да?
— Да... Так вот, можно я продолжу? Пифагор ничего не говорил о штанах,
и не надо ему приписывать чужие глупости...
— Ага, ты сам согласен, что это всё глупости!
— Да не говорил я такого!
— Только что сказал. Ты сам себе противоречишь.
— Так. Стоп. Что говорится в теореме Пифагора?
— Что все штаны равны.
— Блин, да ты вообще читал эту теорему?!
— Я знаю.
— Откуда?
— Я читал.
— Что ты читал?!
— Лобачевского.
*пауза*
— Прости, а какое отношение имеет Лобачевский к Пифагору?
— Ну, Лобачевский же тоже математик, и он вроде бы даже более крутой
авторитет, чем Пифагор, скажешь нет?
*вздох*
— Ну и что же сказал Лобачевский о теореме Пифагора?
— Что штаны равны. Но это же чушь! Как такие штаны вообще можно
носить? И к тому же, Пифагор вообще не носил штанов!
— Лобачевский так сказал?!
*секундная пауза, с уверенностью*
— Да!
— Покажи мне, где это написано.
— Нет, ну там это не написано так прямо...
— Как называется книга?
— Да это не книга, это статья в газете. Про то, что Лобачевский на
самом деле был агент германской разведки... ну, это к делу не
относится. Всё-равно он наверняка так говорил. Он же тоже математик,
значит они с Пифагором заодно.
— Пифагор ничего не говорил про штаны.
— Ну да! О том и речь. Фигня это всё.
— Давай по порядку. Откуда ты лично знаешь, о чём говорится в теореме
Пифагора?
— Ой, ну брось! Это же все знают. Любого спроси, тебе сразу ответят.
— Пифагоровы штаны — это не штаны...
— А, ну конечно! Это аллегория! Знаешь, сколько раз я уже такое
слышал?
— Теорема Пифагора гласит, что сумма квадратов катетов равна квадрату
гипотенузы. И ВСЁ!
— А где штаны?
— Да не было у Пифагора никаких штанов!!!
— Ну вот видишь, я тебе о том и толкую. Фигня вся ваша математика.
— А вот и не фигня! Смотри сам. Вот треугольник. Вот гипотенуза. Вот
катеты...
— А почему вдруг именно это катеты, а это гипотенуза? Может, наоборот?
— Нет. Катетами называются две стороны, образующие прямой угол.
— Ну вот тебе ещё один прямой угол.
— Он не прямой.
— А какой же он, кривой?
— Нет, он острый.
— Так и этот тоже острый.
— Он не острый, он прямой.
— Знаешь, не морочь мне голову! Ты просто называешь вещи как тебе
удобно, лишь бы подогнать результат под желаемый.
— Две короткие стороны прямоугольного треугольника — это катеты.
Длинная сторона — гипотенуза.
— А, кто короче — тот катет? И гипотенуза, значит, уже не катит? Ты
сам-то послушай себя со стороны, какой ты бред несёшь. На дворе 21
век, расцвет демократии, а у тебя средневековье какое— то. Стороны у
него, видишь ли, неравны...
— Прямоугольного треугольника с равными сторонами не существует...
— А ты уверен? Давай я тебе нарисую. Вот, смотри. Прямоугольный?
Прямоугольный. И все стороны равны!
— Ты нарисовал квадрат.
— Ну и что?
— Квадрат — не треугольник.
— А, ну конечно! Как только он нас не устраивает, сразу "не
треугольник"! Не морочь мне голову. Считай сам: один угол, два угла,
три угла.
— Четыре.
— Ну и что?
— Это квадрат.
— А квадрат что, не треугольник? Он хуже, да? Только потому, что я его
нарисовал? Три угла есть? Есть, и даже вот один запасной. Ну и нефиг
тут, понимаешь...
— Ладно, оставим эту тему.
— Ага, уже сдаёшься? Нечего возразить? Ты признаёшь, что математика —
фигня?
— Нет, не признаю.
— Ну вот, опять снова— здорово! Я же тебе только что всё подробно
доказал! Если в основе всей вашей геометрии лежит учение Пифагора, а
оно, извиняюсь, полная чушь... то о чём вообще можно дальше
рассуждать?
— Учение Пифагора — не чушь...
— Ну как же! А то я не слышал про школу пифагорейцев! Они, если хочешь
знать, предавались оргиям!
— При чём тут...
— А Пифагор вообще был педик! Он сам сказал, что Платон ему друг.
— Пифагор?!
— А ты не знал? Да они вообще все педики были. И на голову трёхнутые.
Один в бочке спал, другой голышом по городу бегал...
— В бочке спал Диоген, но он был философ, а не математик...
— А, ну конечно! Если кто— то в бочку полез, то уже и не математик!
Зачем нам лишний позор? Знаем, знаем, проходили. А вот ты объясни мне,
почему всякие педики, которые жили три тыщи лет назад и бегали без
штанов, должны быть для меня авторитетом? С какой стати я должен
принимать их точку зрения?
— Ладно, оставь...
— Да нет, ты послушай! Я тебя, в конце концов, тоже слушал. Вот эти
ваши вычисления, подсчёты... Считать вы все умеете! А спроси у вас
что-нибудь по существу, тут же сразу: "это частное, это это
переменная, а это два неизвестных". А ты мне в о-о-о-общем скажи, без
частностей! И без всяких там неизвестных, непознанных,
экзистенциальных... Меня от этого тошнит, понимаешь?
— Понимаю.
— Ну вот объясни мне, почему дважды два всегда четыре? Кто это
придумал? И почему я обязан принимать это как данность и не имею права
сомневаться?
— Да сомневайся сколько хочешь...
— Нет, ты мне объясни! только без этих ваших штучек, а нормально,
по-человечески, чтобы понятно было.
— Дважды два равно четырём, потому что два раза по два будет четыре.
— Масло масляное. Что ты мне нового сказал?
— Дважды два — это два, умноженное на два. Возьми два и два и сложи
их...
— Так сложить или умножить?
— Это одно и то же...
— Оба-на! Выходит, если я сложу и умножу семь и восемь, тоже получится
одно и то же?
— Нет.
— А почему?
— Потому что семь плюс восемь не равняется...
— А если я девять умножу на два, получится четыре?
— Нет.
— А почему? Два умножал — получилось, а с девяткой вдруг облом?
— Да. Дважды девять — восемнадцать.
— А дважды семь?
— Четырнадцать.
— А дважды пять?
— Десять.
— То есть, четыре получается только в одном частном случае?
— Именно так.
— А теперь подумай сам. Ты говоришь, что существуют некие жёсткие
законы и правила умножения. О каких законах тут вообще может идти
речь, если в каждом конкретном случае получается другой результат?!
— Это не совсем так. Иногда результат может совпадать. Например,
дважды шесть равняется двенадцати. И четырежды три — тоже...
— Ещё хуже! Два, шесть, три четыре — вообще ничего общего! Ты сам
видишь, что результат никак не зависит от исходных данных. Принимается
одно и то же решение в двух кардинально различных ситуациях! И это при
том, что одна и та же двойка, которую мы берём постоянно и ни на что
не меняем, со всеми числами всегда даёт разный ответ. Где,
спрашивается, логика?
— Но это же, как раз, логично!
— Для тебя — может быть. Вы, математики, всегда верите во всякую
запредельную хрень. А меня эти ваши выкладки не убеждают. И знаешь
почему?
— Почему?
— Потому что я знаю, зачем нужна на самом деле ваша математика. Она
ведь вся к чему сводится? "У Кати в кармане одно яблоко, а у Миши
пять. Сколько яблок должен отдать Миша Кате, чтобы яблок у них стало
поровну?" И знаешь, что я тебе скажу? Миша никому ничего не должен
отдавать! У Кати одно яблоко есть — и хватит. Мало ей? Пусть идёт
вкалывать, и сама себе честно заработает хоть на яблоки, хоть на
груши, хоть на ананасы в шампанском. А если кто-то хочет не работать,
а только задачки решать — пусть сидит со своим одним яблоком и не
выпендривается!

© bormor